Аддиктология. Наркология. Алкоголизм. Зависимости.

Психическая адаптация к требованиям социальной среды. Введение

Авторы: Н.А.Сирота, В.М. Ялтонский

Вопросы связанные с профилактикой развития болезней зависимости всегда являются актуальными, особенно если они касаются детско-подросткового контингента. Создание новых эффективных профилактических программ, основанных на всестороннем изучении целевого контингента и условий в которых они разворачиваются, является необходимым элементом работы наркологической службы. В работах многих авторов, посвященных разработке профилактических программ, особое внимание уделяется формированию у подрастающего поколения здорового жизненного стиля, направленного на развитие положительных личностных качеств, умение противостоять отрицательным воздействиям, адаптацию к условиям окружающей среды, повышение образовательного уровня, способность отстаивать свое мнение и позицию. Именно этому направлению посвящен выпуск 1 «Психическая адаптация к требованиям социальной среды», подготовленный в рамках серии «Проблемы подростковой адаптации» выдержки из которого приводятся в данной статье.

 Ключевые слова: подростковый контингент, адаптация, психоактивные вещества, копинг-поведение, стресс, социальная среда

Проблема подростковой адаптации стала центральной в наших исследованиях и научных интересах еще в студенческие семидесятые годы, когда гениальные работы Ганса Селье, касающиеся эмоционального стресса были еще не историей, а его вопрос о том, что же находится между стрессогенными влияниями (требованиями) социальной среды и реакцией организма был еще не стандартен и нов. Однако утерял ли этот вопрос актуальность сейчас? Нет, нет и нет. Потому что между стрессовыми воздействиями и реакцией организма находится огромное неисследованное пространство, именуемое областью гуманитарных и естественнонаучных знаний. Огромное пространство, похожее на ту часть вселенной, где происходит процесс образования молодых планет вокруг старых. Это пространство заполнено историей и философией, социологией и психологией, психиатрией и соматической медициной, литературой и искусством, настоящим и будущим достоянием человечества — концепцией человека в целом. Если цитировать вслед за Ролло Мэйем Макса Шелера, то будет уместно сказать следующее: «Никогда человек не был большей проблемой для себя, чем сейчас. У нас есть научная, философская и теологическая антропология, и они ничего не знают друг о друге. Следовательно, у нас больше нет сколько-нибудь ясного и последовательного представления о человеке. Растущее число отдельных наук, занимающихся изучением человека, только еще больше запутывают и затемняют дело, а вовсе не разъясняют нашу концепцию человека». И еще из Р. Мэя: «…Когда культура бьется в конвульсиях переходного периода, индивидуумы в обществе страдают от чувства духовного и эмоционального крушения. Когда люди обнаруживают, что привычный образ мысли больше не обеспечивает им чувство безопасности, они либо уходят в догматизм и конформизм, переставая осознавать происходящее, либо вынуждены бороться за более высокий уровень самосознания, который позволит им принять их существование с опорой на новые основы».

Итак, возникло осознание того, что каждому из нас «случилось существовать в данный момент, в этом времени и пространстве» и проблема состоит в том, как всем нам и каждому из нас осознать этот факт и что с этим делать.

Если вернуться к хронологической последовательности событий, то, за студенческими семидесятыми пришли восьмидесятые. Ощущение стагнации в нашем обществе. Неясное предчувствие нарыва. Началась перестройка. Мы продолжали заниматься проблемами подростковой адаптации, работали с подростками, употребляющими наркотики и другие психоактивные вещества. Эта работа позволила осознать эффективность адекватно выстроенной и проведенной психотерапии. С этих пор, если кто-либо говорит о неэффективности работы с подростками, страдающими зависимостью от наркотических веществ или другими формами дезадаптивного поведения, честно отвечаем, что это не так, и проблему нужно искать, прежде всего, в неправильно подобранной и проведенной терапии. Данный вывод проверен долгим и трудным опытом практической работы. Однако следует признаться, что этот же самый опыт способствовал и осознанию собственной теоретической и практической ограниченности. В это же время мы интенсивно работали с детьми и подростками, воспитывающимися в детских домах и школах интернатах, находящимися в приемниках-распределителях и воспитательно-трудовых колониях, в общем проявляющими девиантное, делинквентное, саморазрушающее и гетероагрессивное поведение.

Конец восьмидесятых, начало девяностых. В это время стало очевидным, что кризисная социально-экономическая и политическая ситуация в нашем обществе, принявшая хронический и трудно прогнозируемый характер, привела к коренной ломке жизненного стереотипа сотен миллионов людей и массовым проявлениям социально-стрессовых расстройств. Среди разных возрастных групп подростковый контингент оказался наиболее интолерантным к негативным социально-стрессовым воздействиям, что связано с повышенной чувствительностью подростков к стрессу и с тем, что подростковый возраст сам по себе является уникальным стрессом развития. Прогрессивно нарастающие требования социальной среды вызвали появление массовых состояний психоэмоционального напряжения, рост числа бездомных детей и подростков, а также детей, воспитывающихся в детских домах, всплеск делинквентности, алкоголизации, наркотизации, гетеро — и аутоагрессивности, криминальной активности и других психосоциальных расстройств среди молодежи. Сложившаяся в обществе ситуация помогла прийти к осознанию того, что требуются неотложные превентивные меры по ослаблению стрессогенного влияния среды на подростков. Стало очевидным, что существующие подходы к профилактике и психокоррекции расстройств психосоциальной адаптации мало удовлетворяют запросам практики. Приобрел чрезвычайную актуальность поиск новых концептуальных основ практической психологической деятельности, опирающихся на общие механизмы эмоционального стресса, использующих как социально-поддерживающие ресурсы среды, так и развивающиеся ресурсы личности человека, способствующие активному преодолению формирующейся дезадаптации. Стала очевидной практическая необходимость создания превентивных программ нового поколения, нацеленных на популяцию детей и подростков в целом, а не только на тех лиц, которые уже проявляют нарушенные формы адаптации. Обозначилась необходимость создания нового подхода к профилактике поведения риска и психотерапии расстройств адаптации, основанного на психологических механизмах преодоления стресса и разработка теоретической его модели.

Одной из теоретических основ для создания такого подхода и разработки модели стала трансакциональная теория стресса и копинга Р. Лазаруса. Эта теория позволила понять, что для формирования в подростковом возрасте новых форм адаптации наиболее важное значение имеют механизмы преодоления стресса или копинг-механизмы, которые определяют развитие различных вариантов поведения, приводящих к адаптации, либо дезадаптации человека. В контексте трансакциональной когнитивной теории понятие «копинг» или «преодоление», «совладание» (русские переводы этого понятие все же не достаточно точны и не в полной мере ему соответствуют) рассматривается как деятельность личности по поддержанию или сохранению баланса между требованиями среды и ресурсами, удовлетворяющими этим требованиям. «Стресс и копинг — две стороны одной монеты», писал Ричард Лазарус. Важным теоретическим прорывом было то, что если до возникновения этой теории внимание ученых было сосредоточено на стрессе как таковом, то данная теория позволила сконцентрировать исследовательское и практическое внимание на том, как люди преодолевают стресс. Исходя из представлений об интрапсихических защитных механизмах, было очень сложно аргументировано доказать, почему под воздействием стрессов в одних и тех же условиях среды одни люди заболевают и проявляют дезадаптивное поведение или «поведение риска», а другие – нет. Поиск ответов на этот вопрос привел к выводу о том, что в промежутке между стрессором и ответом организма, личности лежат определенные процессы, опосредованные опытом ответов на стрессовые ситуации. Так появилось понятие «копинг» — преодоление стресса, совладание с ним, и стало ясно, что способность преодолевать стресс в большинстве случаев более важна, чем природа и величина стрессора, частота его воздействия.

Целенаправленное поведение, направленное на устранение или уменьшение активности воздействия стрессора на личность стали именовать активным копинг-поведением. Преимущественно интрапсихические формы преодоления стресса, предназначенные для снижения эмоционального напряжения раньше, чем изменится ситуация, рассматриваются как пассивное копинг-поведение. Копинг-поведение регулируется посредством использования копинг-стратегий на основе личностных и средовых копинг-ресурсов. Оно является результирующей их взаимодействия. Копинг-стратегии рассматриваются как актуальные ответы личности на воспринимаемую угрозу, как способ управления стрессором. Относительно стабильные характеристики людей и среды, в которой они функционируют, обеспечивающие психологический фон для преодоления стресса и способствующие развитию копинг-стратегий определяются как копинг-ресурсы. Одним из самых важных средовых копинг-ресурсов по определению Шумахера является социальная поддержка – обмен ресурсами «по крайней мере, между двумя индивидами, воспринимаемыми как поставщик (донор) и получатель (реципиент) с целью повышения благополучия получателя». К личностным копинг-ресурсам относится Я-концепция, локус контроля, восприятие социальной поддержки, мораль, ценностные ориентации, эмпатия, аффилиация и другие психологические конструкты.

Подростковый возраст является не только периодом формирования новых, более совершенных механизмов преодоления стресса, но и периодом формирования личностно-средовых ресурсов. От того, какое взаимовлияние они оказывают друг на друга, зависят успехи и проблемы адаптации.

Конец 20 начало 21 века для нас ознаменовались бурным расцветом дальнейших исследований и проверки разработанного нами подхода к профилактике расстройств психосоциальной адаптации и его теоретической модели. Мы и наши ученики разрабатывали новые и новые программы профилактики, психотерапии и реабилитации, исследовали их эффективность. Надо сказать, что данная модель прошла «проверку на вшивость», выжила и эффективно работает. Во многих регионах нашей страны функционируют профилактические, психокоррекционные и реабилитационные программы, основанные на данной теоретической модели. В настоящее время они являются наиболее эффективными. Это дает все основания работать дальше, а также выразить благодарность всем тем, кто был и есть с нами в процессе нашей работы.

Редакция

Мы в соцсетях